|
|
Сарторис
Вскоре Баярд характерным для него резким движением поднялся и, сопровождаемый
взглядом мисс Дженни, пересек комнату, вышел и захлопнул за собою дверь. Она еще
некоторое время продолжала читать, но мысли ее следовали за тяжелым топотом его ног по
прихожей, а когда шаги стихли, она встала, отложила газету и пошла за племянником к
парадному крыльцу.
Из-за темной гряды холмов на востоке уже поднялась луна; бесстрастно освещая долину,
она словно детский воздушный шар висела над дубами и белыми акациями, росшими вдоль
аллеи. Старый Баярд сидел в лунном свете, положив ноги на перила веранды. Его сигара
временами вспыхивала; в траве возле самого дома пронзительно и монотонно стрекотали
кузнечики, а из-за деревьев, словно волшебный серебряный звон беспрерывно лопающихся на
поверхности пузырьков, слышался писк молодых лягушат. Из сада лился тонкий аромат белых
акаций, неуловимый, словно тающие в воздухе кольца табачного дыма, а откуда-то из темной
прихожей в тягостной бессловесной печали плыл низкий голос Элноры.
Мисс Дженни пошарила в темноте у дверей и возле зиявшего бледным пятном зеркала
сняла с крючка шляпу Баярда, принесла ее на веранду и сунула ему в руку.
– Не сиди здесь долго. Сейчас еще не лето.
Он пробурчал что-то невнятное, но шляпу надел, а мисс Дженни, повернувшись, пошла
обратно, дочитала газету, сложила и оставила ее на столе. Затем выключила лампу и по темной
лестнице поднялась к себе. Оттуда, с высоты второго этажа, было видно, что луна стоит над
деревьями, а свет ее широкими серебряными полосами вливается в комнату сквозь выходящие
на восток окна.
Не зажигая электричества, она подошла к южной стене, открыла окно, и в комнату тотчас
ворвались голоса кузнечиков и лягушек, а откуда-то издали донеслось пенье пересмешника.
Магнолия под окном и жимолость, густо разросшаяся вдоль забора, еще не зацветали, и мисс
Дженни могла любоваться дремавшими под луною бронзовыми кустами гардении, чубушника
и чашецветника, которые вот-вот должны были распуститься, и другими растениями,
вывезенными из садов далекой Каролины, которые она знавала в юности.
За углом, из невидимой отсюда кухни, лился низкий и мягкий голос Элноры. «Не всем,
кто толкует про небо, суждено туда попасть» , – пела Элнора, и вскоре они с Саймоном
появились в лунном свете и направились по тропинке к своей хижине за конюшней. Саймон
наконец закурил сигару, и ее едкий дым, постепенно растворяясь, тянулся вслед за ним. Но
даже когда они ушли, в серебряном воздухе над стрекотом кузнечиков и кваканьем лягушек,
казалось, все еще витала острая горечь сигарного дыма, незаметно сливаясь с затихающим
голосом Элноры: «Не всем, кто толкует про небо, суждено туда попасть».
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
|
|
