|
|
Сарторис
Потом янки как заорет на него, но полковник, но оглядываясь, шагает вперед, и все тут.
Тогда янки заорал снова, и полковник говорит, что услышал, как шевелится лошадь, и решил,
что пора улепетывать. Он завернул за угол конюшни, и тут янки первый раз в него выстрелил, а
когда янки добрался до угла, он был уже в свином загоне и бежал сквозь заросли дурмана к
речке, где вы в ивняке с жеребцом спрятались и его поджидали.
И вот этот патрульный янки улюлюкал где-то сзади, а вы стояли и держали лошадь, пока
полковник сапоги надевал. И тогда он велел вам передать тетушке, чтоб она не ждала его к
ужину».
«Но зачем же ты принес мне ее через столько лет?» – спросил он тогда, поглаживая
трубку, и старик Фолз ответил, что в богадельне для нее не место.
«Ведь он эту трубку в те времена в кармане носил, и она его радовала. Когда он железную
дорогу строил, тогда, сдается мне, все было иначе. В те времена он частенько повторял, что к
субботнему вечеру мы и оглянуться не успеем, как все в богадельне очутимся. Только тут я его
обскакал. Я попал туда раньше его. А может, он вовсе про кладбище думал, когда днем и ночью
объезжал стройку с мешком денег, притороченным к седлу, и говорил, что до богадельни
всего-навсего одна шпала остается. Вот когда все пошло по-другому. Когда он начал людей
убивать. Сперва тех двух саквояжников-янки , что негров мутили, – вошел прямо в комнату,
где они сидели за столом, а пистолеты ихние на столе лежали, а после еще того разбойника и
второго парня – всех из своего дьявольского дерринджера застрелил. Когда человек начинает
людей убивать, ему почти всегда приходится убивать их все больше и больше. А когда он
убивает, он уже и сам покойник».
Тогда-то на чело Джона Сарториса опустилась зловещая тень обреченности и рока – в тот
вечер, когда он сидел в столовой под свечами и, беседуя с сыном, вертел в руке бокал.
Железная дорога была уже построена, и в этот день после долгой и жестокой борьбы он был
избран в законодательное собрание штата, и печать обреченности легла на его чело и смертная
усталость.
«Итак, – сказал он, – завтра Редлоу убьет меня, потому что я буду безоружен. Я устал
убивать людей… Передай мне вино, Баярд».
И на следующий день он был мертв, и тогда – словно он только и ждал смерти, чтобы
вырваться из нелепой мешанины костей и духа, – освободившись из тенет своей немощной
плоти, он мог наконец отлить в прочную форму то, что каким-то образом обрело роковое
сходство с его мечтой: словно призрак или некое божество, его могли снова вызвать к жизни
тягучие воспоминания безграмотного старика или обугленная трубка, из которой давным-давно
выветрился даже терпкий запах сгоревшего табака.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
|
|
